Уж и не знаю, насколько по теме сайта...
Пражде всего, огромная благодарность устроителям сайта за замечательный во всех отношениях ресурс.
Я интересуюсь Москвой 1-половины XVIII века (Анна Иоановна и Елизавета). Нужны подробности строительства, быта, городского управления, проч. Посоветуйте, пожалуйста, авторов.
То есть, Ключевский, Забелин, Горбаневский и Молева прочитаны; Соловьёв от Софьи до Елизаветы регулярно читается.
На этом сайте, на форуме, посоветовали подборку старинных книг -- и они (частично) пошли в дело тоже. Это даёт великолепное видение эпохи, никакого спору нет. Но нужны ещё детали -- быта, архитектуры (скорее городского и застроечного планирования), ссылки на тогдашние газеты, прочая, прочая.
Кто поможет -- тому скажу спасибо.
Я интересуюсь Москвой 1-половины XVIII века
Re: Я интересуюсь Москвой 1-половины XVIII века
О том, что касается планирования Москвы в эти годы, очень подробно написано в известной книге Сытина П.В. "История планировки и застройки Москвы. Материалы и исследования (1147-1762)" . Труды музея истории и реконструкции Москвы, М., 1950.
Текст самой книги можно найти вот здесь: http://www.archeologia.ru/Library/Book/ ... 0128d/Info
Для доступа к материалу книги по этой ссылке, возможно, потребуется регистрация.
Текст самой книги можно найти вот здесь: http://www.archeologia.ru/Library/Book/ ... 0128d/Info
Для доступа к материалу книги по этой ссылке, возможно, потребуется регистрация.
Re: Я интересуюсь Москвой 1-половины XVIII века
Чувствительнейшее мерси на скором и конккретном ответе!
Москва в первой половине XVIII века
А вот в тему фрагмент статьи "Москва в XVIII веке" Сергея Шокарева, опубликованной в газете "История" издательского дома "Первое сентября" N20-21 2003 года. Статья дополнена иллюстрациями из галереи сайта retromap.ru
«Порфироносная вдова»
Одновременно с проведением розыска и казней Петр I вел усиленные переговоры с представителями польского и датского дворов о заключении военного союза против Швеции. В ноябре 1699 г. эти договоры были заключены, и царь начал готовиться к войне.
22 августа 1700 г. Петр покинул Москву и двинулся к Нарве с тем, чтобы потерпеть под стенами этой крепости первое сокрушительное поражение от Карла XII, положившее начало изнурительной Северной войне.
Во время войны Петр I, и ранее не жаловавший Москву, бывал в ней редко. В 1703 г. Петром был основан в устье Невы Санкт-Петербург, который и стал любимым местом пребывания царя, а с 1712 г. — столицей Российского государства.
1503В то время как новый город рос и отстраивался под неусыпным наблюдением преобразователя, Москва терпела на себе все тяготы войны. В конце 1700 г. вышел указ о чеканке медных денег. Его результатом стало не только пополнение казны, но и девальвация рубля и инфляция. В 1701 г. царь приказал сломать в Кремле и в Китай-городе каменные дома бояр Одоевского и Салтыкова, здания Каменного и Судного приказов, церкви и иное «каменное строение».
Причины этого распоряжения не вполне ясны. В 1714 г., однако, вышел указ, запрещавший возведение каменных зданий во всех городах государства, кроме Санкт-Петербурга.
Многократно усилилось налоговое бремя. В 1699 г. была проведена городская реформа. 30 января было обнародовано два указа — один касался управления Москвой, другой — управления в провинциальных городах. В Москве было указано создать особый орган для управления городом и сбора налогов — Бурмистрскую палату. Ее составляли выборные из купцов и посадских.
В результате выборов в состав Палаты вошли представители посадского населения 25 московских слобод и 8 бурмистров от Гостиной сотни. При этом основную роль в составе Палаты играли представители крупного купечества, которые взяли в свои руки сбор налогов.
Налоги с посадского населения увеличивались вдвое. Правительство комментировало реформу стремлением упорядочить налогообложение и избавить горожан от «многих приказных волокит», вводящих их в разорение. Однако основной целью реформы являлось, конечно, пополнение казны.
Примечательно, что указ предписывал обязательное введение бурмистрского управления в Москве, в то время как в других городах жители могли выбирать: оставаться ли им по-прежнему под управлением воевод или вводить у себя новую систему, но платить двойные налоги.
Причиной тому было то, что Москва, как и ранее, являлась крупнейшим торговым центром страны, на долю которого, например, в 1709 г. приходилось 86,8% таможенных сборов со всего государства. Даже если принять неизбежные ошибки в исчислении, а также контрабанду и иные формы уклонения от налогов в провинции, эта цифра показывает то громадное значение, которое имела Москва во внутренней торговле России.
2035На практике значение московской Бурмистрской палаты не ограничилось сбором налогов в Москве и Московском уезде, а также административным и судебным управлением. На Палату были возложены задачи сбора налогов со всех российских городов, и она приобрела своеобразное значение главного городского казначейства.
Корыстолюбие бурмистров, ничуть не меньшее, чем прежних воевод и приказных, заставило царя ввести должность обер-инспектора Палаты, на которую был назначен Алексей Александрович Курбатов.
Курбатов стал известен царю в 1700 г., когда в форме подметного письма подал предложение о введении по всему государству гербовой бумаги для написания прошений и иных документов. Курбатов был крепостным боярина Б.П.Шереметева, в 1697—1698 гг. сопровождал его в поездке по Европе, где и подметил этот способ пополнения казны.
Этот проект был сразу же введен в действие, а Курбатов освобожден от крепостной зависимости и пожалован в дьяки в Оружейную палату. Вскоре он получил своеобразную должность «прибыльщика» — изобретателя новых налогов.
А вслед за Курбатовым были пожалованы в прибыльщики и иные лица, которым было велено «чинить государю прибыли». В результате появились новые налоги — налог с дубовых гробов, бородовая пошлина и т.д.
Именно непомерное усиление налогового бремени способствовало не только падению веса и значения крупнейшей московской купеческой корпорации — Гостиной сотни, но и ее полному разложению к концу правления Петра I. Несмотря на то, что численность членов Гостиной сотни в Москве не уменьшилась, а даже увеличилась, обезденежели капиталы; скромнее стал и размах торговых операций. Налоги, однако, раскладывались на всю корпорацию, и за неимущих или выбывших из состава Гостиной сотни платили ее более состоятельные члены. В 1728 г. звание гостя было окончательно упразднено.
1451Проследить влияние налоговых нововведений Петра I на обнищание и убыль численности городского и сельского населения вообще довольно трудно, поскольку данные переписей населения 1678 и 1710 гг. не полны, а в ряде случаев не слишком точны. Однако П.Н.Милюков в начале XX в. полагал, что убыль населения составила в то время 19,5%.
Если в провинции убыль населения была вызвана (помимо смертей, ссылок и казней) бегством от налогов и рекрутского набора в труднодоступные районы, в Москве убыль — происходила и за счет переселения москвичей в Санкт-Петербург. Первыми покидали старую столицу дворяне со своими дворовыми людьми, чиновники, казенные ремесленники и купцы, которых переводили в Петербург насильно, по указам.
В начале XVIII в. общая численность населения Москвы составляла примерно 200 тыс. человек, то к 1725 г. в ней проживало 140—150 тыс. Особенно заметна убыль среди москвичей-дворян. В 1701 г. дворяне имели в Москве 3223 двора, на которых проживало примерно 20 тысяч человек, а в конце века таковых насчитывалось всего 8600 человек. Число посадских, более всего страдавших от налогов, тоже уменьшилось — в подворном исчислении с 6568 дворов в 1701 г. до 2701 в 1709 г.
И всё же в первые годы XVIII в. Москва занимала немалое место в преобразовательной деятельности Петра. Особенное значение ей придавалось в осуществлении программы распространения европеизированного образования.
Во время своего заграничного путешествия в составе Великого посольства Петр нанял в Англии трех преподавателей, силами которых думал начать организацию школ. Задачу образования Петр видел в том, чтобы «из школы ... во всякие потребы люди благоразумно учася, происходили в церковную службу и в гражданскую, и воинствовати, и знати строение и докторское врачевское искусство».
Англичане прибыли в Россию в 1699 г., но указ о создании Школы математических и навигацких наук был обнародован только 14 января 1701 г. Школа должна была находиться в ведении Оружейной палаты, которую возглавлял прибыльщик Курбатов. Расположилось это учебное заведение в здании Сухаревой башни.
1933Письмо А.Курбатова к адмиралу Ф.Головину (1703) рисует состояние Навигацкой школы так: «По 16 июля прибрано и учится 200 человек... Англичане учат их той науке чиновно, а когда временем загуляются или по своему обыкновению почасту и долго проспят. Имеем по приказу милости твоей определенного им помоществователем Леонтия Магницкого, который непрестанно при той школе бывает и всегда имеет тщание не только к единому ученикам в науке радению, но и к иным к добру поведениям, в чем те англичане, видя в школах его управление непоследнее, обязали себя к нему, Леонтию, ненавидением, так, что уже просил он, Леонтий, от частого их на него гневоимания от школы свободости».
Об учениках и учебной программе Навигацкой школы Курбатов писал: «Прибрано учеников со 180 человек охотников всяких чинов людей, а учатся все арифметике, из которых человек десять учат радиксы и готовы совершенно в геометрию, только имеем нужду в лишении инструментов... А ныне многие из всяких чинов и прожиточные люди припознали тоя науки сладость, отдают в те школы детей своих, а иные, и сами недоросли, и рейтарские дети, и молодые из приказов подьячие приходят с охотою немалою... Навигацких наук учеников посажено и учатся в геометрии 12 человек, а еще поспевают человек с 20; точию доношу о сем, что учителя учат нерадиво, а ежели бы не опасались Магницкого, многое было бы у них продолжение для того, что которые учатся отсропонятно, тех бранят и велят дожидаться меньших; только я ему, Магницкому, молчать им не велел, а меньшой учитель, рыцарь Грейс, ни к чему не годный в непостоянстве всяким и в плутовстве блядском, и учеников потворствует, и сам больший учитель его не любит» (1709).
Леонтий Федорович Магницкий (1669—1739) — выдающийся ученый того времени, автор первого русского учебника по математике. В 1703 г. в Москве была напечатана книга Магницкого «Арифметика, сиречь наука числительная...» — значительный по объему фолиант в 600 страниц полулистового формата.
Печатанию «Арифметики» предшествовало прошение «некоего иноземца», поданное в 1701 г. А.Курбатову, «чтоб ему печатать книги Арифметики», но Магницкий, прочтя книгу, признал ее негодной — «переведена на славенский диалект зело неисправно, и разуметь невозможно, и дивных вещей нет».
Курбатов согласился с Магницким и приложил немалые старания к тому, чтобы Магницкий мог составить свой учебник, а затем и для публикации этой книги.
Одновременно с Навигацкой школой возникли Курсы иностранных языков при Посольском приказе, Немецкая школа Николая Швимера. Была возобновлена деятельность Славяно-греко-латинской академии, захиревшей в конце 1690-х гг.
В 1717 г. в ней обучалось 290 учеников, в 1725 г. — уже 629. Как известно, в числе студентов Академии в 1731—1734 гг. был и Ломоносов.
В 1707 г. при Московском военном госпитале организуется Медицинская школа. В 1712 г. возникают Инженерная и Артиллерийская школы в Москве (впоследствии переведенные в новую столицу). В 1715 г. учреждается в Петербурге Морская академия. В Москве остаются Математические классы.
Особое место среди школ петровской эпохи занимает Гимназия пастора Э.Глюка, созданная в 1703 г. в доме В.Ф.Нарышкина на Покровке. Эта школа имела широкую образовательную программу. Подростки и юноши изучали по выбору любой из трех (затем — из пяти) иностранных языков, арифметику, математику, географию, «делательную итику», политику, искусство танцев и каламбуров, верховую езду. Школа Глюка занималась обучением дворян, в которых педагоги хотели видеть по-западному образованных людей и по-европейски учтивых кавалеров.
После смерти пастора его учебное заведение было преобразовано в языковую школу, из которой впоследствии обособились немецкие, французские, шведские и латинские классы, составившие Четырехъязычную школу.
Уже в первые годы существования петровских школ можно было видеть реальные результаты их деятельности. Начальник Медицинской школы доктор Бидлоо, в обучении у которого было пятьдесят студентов, писал царю: «Лучших из сих студентов его императорского величества священной особе или лучшим господам рекомендовать не стыдиться».
О деятельности школы пастора Э.Глюка и наследовавшей ей Четырехъязычной школы известно, что они выпустили более 250 человек, знавших иностранные языки.
Навигацкая школа также весьма продвинулась вперед: в 1715 г. когда учителя-англичане были переведены в Морскую академию, в школе остался один только Магницкий, который набрал помощников из бывших учеников и продолжил дело по обучению «грамоте, арифметике, геометрии и тригонометрии».
Просвещение не сводилось к обучению юношества. При Петре всё более существенным фактором жизни общества становилось книгоиздание. От книги ждали, прежде всего, сообщения точных знаний — из области науки, техники, истории, естествознания.
В 1724 г. Петр I, посылая для перевода книгу Пуфендорфа, писал при этом, что следует переводить первый трактат из книги, «понеже в другом не чаю к пользе чтоб нужда была».
Кроме пользы от книг требовалось и воспитание общества в европейском духе. К категории подобных изданий относится «Юности честное зерцало», издания «прикладов, как пишутся комплименты разные» и иная подобная литература.
Наконец, книгам прилагалась и еще одна функция: служить «к славе нашему превысочайшему имени и всему российскому нашему царствию, меж европейскими монархами к цветущей наивящей похвале и к общей народной пользе и прибытку». Подобной, вполне пропагандистской книгой, являлась, например, «Гистория Северной войны», объяснявшая причины вступления России в войну, излагавшая ход событий, воспевавшая военный гений Петра и русских полководцев, а также подвиги солдат.
Более успешно выполняла агитационные функции первая русская печатная газета — «Ведомости». Указ о печатании газеты «по ведомости о воинских и о всяких делах, которые надлежит для объявления Московского и окрестных государств людям», был дан 17 декабря 1702 г. Первый номер газеты, редактировавшийся самим царем, вышел в 1703 г. под названием «Ведомости о военных и иных делах, достойных знания и памяти случившихся в Московском государстве, и в иных окрестных странах».
В числе известий первого номера «Ведомостей» были следующие: «На Москве вновь ныне пушек медных гоубиц и мартиров вылито 400. Те пушки ядром по 24, по 18 и по 12 фунтов. Гоубицы бомбом пудовые и полупудовые. Мартиры бомбом девяти, трех и двухпудовые и менше. И еще много форм готовых великих и средних к литью пушек, гоубиц и мартиров. А медь на пушечном дворе, которая приготовлена к новому литью, больше 4000 пуд лежит.
Повелением его величества московские школы оумножаютя, и 45 человек слушают философию, и уже диалектику окончили. В математической штурманской школе болше 300 человек оучатся, и добре науку приемлют.
На Москве ноября с 24 числа по 24 декабрь родилось мужска и женска полу 386 человек.
Из Персиды пишут: индийский царь послал в дарах великому государю нашему слона и иных вещей немало. Из града Шемахи послан он в Астрахань сухим путем».
Газета издавалась в Москве вплоть до 1711 г.
В 1709 г. на территории государства были образованы восемь крупных административных образований — губерний. Москва стала центром Московской губернии, в которую вошли кроме нее 39 городов с уездами — Владимир, Суздаль, Коломна, Серпухов, Калуга, Можайск и другие. Некоторые из них находились на расстоянии более 300 верст от столицы.
Московским генерал-губернатором был назначен боярин Тихон Никитич Стрешнев, бывший дядькой царя и пользовавшийся его доверием и уважением. Согласно указу, на организацию губернских учреждений Т.Н.Стрешневу был отпущен один год.
Опорой генерал-губернатора стала канцелярия, которая решала практически все дела, касавшиеся гражданского управления вверенной территорией. Помимо гражданских дел канцелярия решала и вопросы обеспечения армии продовольствием и обмундированием, размещения войск на постой и т.д.
Внутренними делами в самой Москве занимался обер-комендант, ведавший полицией и московским гарнизоном. С 1722 г. во главе московской полиции был поставлен обер-полицмейстер, подчинявшийся высшему начальству в Петербурге.
Почти сразу же после образования Московской губернии оказалось, что канцелярия не в состоянии справиться с огромным числом свалившихся на нее задач. Вскоре губерния была разделена на семь провинций, во главе которых поставили обер-комендантов, а провинции — на уезды, под управлением комендантов.
Новая губернская реформа 1719 г. еще более урезала властные полномочия губернаторов. Управление провинциями перешло в ведение городовых воевод, а вместо 8 губерний было образовано 11. Наконец, было введено более мелкое деление и внутри провинций. Они разделялись на дистрикты, размер которых устанавливался в 2000 дворов, считая по переписи 1678 г.
В Московской губернии, по-прежнему остававшейся одной из крупнейших, насчитывалось 19 дистриктов (в то время как в Орловской и Калужской — 8, в Тульской — 7, в Угличской — 4 и т.д.).
Губернское и провинциальное управление по-прежнему оставалось громоздким и разветвленным. В распоряжении воевод находился целый штат сотрудников, отвечавший за различные отрасли внутреннего управления: камериры осуществляли бухгалтерские функции, рентмейстеры были провинциальными казначеями и отвечали за хранение казенных запасов, земские комиссары считались главами исполнительной власти дистриктов.
Вся эта иерархия вершилась московским генерал-губернатором, однако воеводы зачастую стремились самостоятельно решать многие вопросы, не обращаясь в Москву.
В самом городе также существовали органы власти, действовавшие независимо друг от друга и зачастую друг друга дублировавшие.
К концу петровского царствования Бурмистрская палата потеряла свои функции органа центрального управления всем посадским населением государства. Однако необходимость в таком учреждении ощущалась, и в 1721 г. был создан институт магистратов, главнейший из который также размещался в Москве. Магистраты ведали сбором налогов, судебно-полицейскими делами, касавшимися посадского населения, полицией и вопросами городского благоустройства.
Магистрат формально был выборным, однако это был шаг к уничтожения местного городского самоуправления. В магистрат избирались только лица из первогильдийного купечества; но после их избрания они становились правительственными чиновниками и уже не могли быть переизбраны.
В 1711 г. Т.Н.Стрешнев был назначен в Сенат, а на посту московского генерал-губернатора его фактически сменил Василий Семенович Ершов, выдвинувшийся — как прибыльщик — из крепостных князя М.А.Черкасского.
Ершов в 1711—1712 гг. был управителем Московской губернии, в 1712—1713 гг. — вице-губернатором при губернаторе князе Михаиле Григорьевиче Ромодановском, а после его смерти в 1713 г. оставался в должности вице-губернатора до 1719 г.
С новым губернатором Алексеем Петровичем Салтыковым Ершов не поладил, и в 1714 г. Сенат даже издал специальный указ, запрещающий вице-губернатору без разрешения своего начальника «дела делать». Однако Ершову удалось одолеть противника. По его доносу с обвинением Салтыкова в лихоимстве губернатор был отстранен, а на его место назначен кравчий Кирилл Алексеевич Нарышкин, ранее первый комендант Петербурга.
Нарышкина, также попавшего под следствие, сменил бригадир Иван Лукич Воейков. В 1719 г. ему было поручено временно совмещать должности губернатора и вице-губернатора. Воейков управлял губернией до 1726 г.
В 1720 г. при нем была проведена первая ревизия, а в 1721 г. губернатор руководил выборами в Главный магистрат.
При новом генерал-губернаторе — князе Иване Федоровиче Ромодановском, сыне памятного москвичам князя-кесаря Федора Юрьевича, в течение долгих лет руководившего Преображенским приказом и всем тайным сыском в государстве, в истории Москвы началась новая эпоха.
Опять столица
6 мая 1727 г. в Санкт-Петербурге скончалась императрица Екатерина I, вдова Петра I. Согласно ее завещанию, трон перешел к внуку Петра I, сыну несчастного царевича Алексея, Петру, который и взошел на престол с именем Петра II. К присяге новому императору жителей Москвы приводил генерал-губернатор князь И.Ф.Ромодановский.
1198Молодой государь (Петру II было ко времени вступления на престол 11 лет) был популярен и среди знати, и в народе. Его права на престол — по прямой мужской линии — были неоспоримы. Однако с самых первых шагов своего правления Петр II находился под влиянием А.Д.Меншикова, практически управлявшего всеми делами государства уже при Екатерине II.
Вскоре состоялось производство Меншикова в высший военный чин империи — в генералиссимусы, а 24 мая молодой император обручился с дочерью временщика, княжной Марией Александровной.
Господство Меншикова вызывало ненависть у многих других влиятельных особ. И когда Меншиков тяжело заболел, его противники сумели отвратить от него государя и подчинить его своему влиянию.
Наибольшее влияние на Петра II приобрели князья Долгоруковы.
Князь Иван Алексеевич, молодой повеса и весельчак, сделался лучшим товарищем императора, а его отец Алексей Григорьевич, как и другие Долгоруковы — князь Василий Лукич, князь Сергей Григорьевич, а заодно и воспитатель Петра II, барон Андрей Иванович Остерман, постепенно приобретали для него то значение, на которое претендовал Меншиков, — старших советчиков и главных помощников в управлении государством.
В сентябре 1727 г. Меншиков был арестован и сослан с семьей сначала в Ораниенбург Рязанской губернии (Ранненбаум, Рамбов), а затем в сибирский Березов. Помолвка императора с княжной Меншиковой была расторгнута.
Петр II всё больше сближался с Долгоруковыми, которые увлекали его на охоту, предлагали танцы и иные развлечения. Вскоре у Долгоруковых возник план женитьбы императора на дочери Алексея Григорьевича — княжне Екатерине.
9 января 1728 г. Петр II покинул Петербург и отправился для коронации в Москву. Там его с нетерпением ожидала бабушка — несчастная первая супруга Петра, Евдокия Лопухина, насильно постриженная в монахини в 1718 г. была привлечена к следствию по делу о бегстве своего сына, царевича Алексея, за границу.
В ходе следствия оказалось, что инокиня, находясь в Покровском Суздальском монастыре, вступила в любовную связь с бригадиром Степаном Глебовым. После розыска Глебов был посажен на кол, а Лопухина переведена в Успенский Ладожский монастырь.
При Екатерине I условия содержания бывшей царицы ухудшились — ее перевели в Шлиссельбург, не допускали к ней священника и отняли прислугу. После вступления на престол Петра II она была освобождена, но Меншиков не допустил ее приезда в Петербург, и инокиня Елена обосновалась в Москве, в Новодевичьем монастыре. Вскоре после ее освобождения вышел сенатский указ, повелевающий всем, у кого находятся манифесты о преступлениях царевича Алексея, его матери Лопухиной и Глебова, сдавать их в Петербурге в Сенат, а в Москве в Сенатскую контору. За утайку манифеста грозили судом.
4 февраля, сопровождаемый толпами ликующего народа, Петр II вступил в Москву. Император со своей любимой сестрой Натальей Алексеевной и теткой Елизаветой Петровной — молодой красавицей, в которую юный Петр был влюблен, обосновался в Кремлевском дворце. Там его навещала радостная бабушка, однако царственным внучатам вскоре наскучили ее наставления, и Петр II оправился на богомолье в Троице-Сергиев монастырь.
Коронация Петра II состоялась 24 февраля в Успенском соборе Московского кремля, согласно заведенному церемониалу. К торжеству был приурочен манифест о смягчении налогов и наказаний осужденным.
Восемь дней в Москве длились коронационные торжества; в Кремле и иных местах были устроены фонтаны, из которых струились вино и водка. Днем город был наполнен колокольным звоном, а по вечерам — освещался иллюминацией. Почти сразу же воспоследовали празднования по случаю рождения двоюродного брата императора — Карла-Петра-Ульриха, сына царевны Анны Петровны, будущего Петра III.
Наступившая весна разнообразила развлечения царского двора охотой.
По примеру своего прадеда, царя Алексея Михайловича, Петр II выезжал в богатые дичью подмосковные угодья с большой свитой. Охотились на медведей, волков, лис, зайцев, на птицу — с соколами и ястребами. Постепенно возвращался обычный для XVII столетия царский обиход.
В то Москва вновь стала центром решения важнейших государственных дел, которыми вершили А.И.Остерман, Долгоруковы, Голицыны и другие члены Верховного тайного совета.
Московская жизнь так увлекла молодого государя, что он даже не поехал в Петербург на похороны своей тетки Анны Петровны, скончавшейся вскоре после рождения сына. Вскоре произошла другая потеря в императорской семье, более чувствительная для императора, — в подмосковном Слободском дворце (подле Иноземной слободы) 22 ноября 1728 г. скончалась сестра Петра II Наталья Алексеевна.
Петр II перебрался в Кремль, чтобы не жить, там где скончалась его любимая сестра, а зимой поселился в подмосковных Горенках, где проводил всё свое время. Весной и летом он вновь вернулся в Кремль и Слободской дворец, по-прежнему предавался забавам в обществе Долгоруковых и пренебрегал учебой.
В это время Долгоруковым удалось добиться исполнения своего заветного желания — 30 ноября 1729 г. в московской Иноземной слободе, в Лефортовском дворце, состоялось торжественное обручение молодого государя с княжной Екатериной Долгоруковой. Это дало повод к новым празднествам и увеселениям.
6 января 1730 г. император ездил в Москву на церемонию водоосвящения и, возвратившись в Слободской дворец, пожаловался на нездоровье. На другой день у него обнаружились признаки оспы. Вскоре царю стало полегче, но 17 января он неосторожно открыл окно; болезнь возобновилась с новой силой, и возникла угроза кончины.
Петр II начал впадать в беспамятство. В ночь с 18 на 19 января император крикнул: «Запрягайте сани, хочу ехать к сестре!» Это были его последние слова...
Почти сразу же после смерти Петра II первые лица государства — члены Верховного тайного совета — собрались в Лефортовском дворце. Обсуждался вопрос о новом государе. Князь Алексей Григорьевич Долгоруков попытался было предложить в качестве императрицы свою дочь — нареченную «государыню-невесту», но его не поддержали даже родственники.
Тогда престарелый князь Дмитрий Михайлович Голицын, опытный полководец и дипломат, предложил обратить внимание на старшую линию Романовых — дочерей царя Ивана Алексеевича. Наиболее привлекательной казалась кандидатура средней дочери — Анны, вдовствующей курляндской герцогини.
Когда это предложение верховники поддержали, Голицын высказал и иную мысль — им был предложен проект, несомненно, вынашивавшийся долгие годы. Голицын предлагал ограничить власть самодержца советом из «фамильных» вельмож, без согласия которого в делах ведения войны, в расходовании налогов, крупных пожалований государь не мог действовать.
Эти условия, по мысли Голицына, были оформлены как кондиции, только подписав которые Анна Иоанновна могла взойти на престол. Проект Голицына вызвал горячее одобрение присутствующих, сразу же забывших о давней вражде и спорах. Верховники отправили в столицу Курляндии, Митаву, парламентеров — князя
В.Л.Долгорукого и князя М.М.Голицына, а сами остались ждать решения в Москве. Вскоре они узнали, что 25 января Анна подписала кондиции, а 29-го намеревается отбыть в Москву.
Анна Иоанновна
Четвертая дочь царя Ивана Алексеевича, Анна, родилась в Кремлевском дворце 28 января 1693 г. Через три года ее мать Прасковья Федоровна (урожденная Салтыкова) овдовела, а вскоре переселилась в подмосковное село Измайлово, еще хранившее всю прелесть царских угодий, любовно обустраивавшихся царем Алексеем.
1910В Измайлове были пруды, из которых на звук колокольчика для кормежки выплывали рыбы; красивый сад и огород; дворец на острове; зверинец, в котором при царе Алексее содержались лоси, кабаны, олени, дикобразы и иные дикие звери.
Штат царевны Прасковьи Федоровны состоял из стольников и придворных служителей; помимо них во дворце всегда жили богомольцы и богомолицы, гадальщицы, старухи, калеки и иные приживальцы. Особым уважением среди них пользовался юродивый Тимофей Архипович, некогда иконописец и подьячий. Рассказывали, что Тимофей Архипович предрек царевне Анне ее будущую судьбу и даже говаривал, когда она шла мимо: «Дон! Дон! Грозный царь Иван Васильевич!», намекая, что ее правление будет суровым.
В 1708 г. по указу Петра царевна Прасковья Федоровна была вынуждена покинуть Измайлово и переселиться в Петербург. Вскоре ее средняя дочь отправилась еще дальше от Москвы — в 1710 г. ее выдали замуж за курляндского герцога Фридриха-Вильгельма. В 1711 г. Анна с мужем покинули Петербург, но, не доехав до Митавы, Фридрих-Вильгельм скончался, и молодая вдова-герцогиня стала владетельницей Курляндского герцогства, где ей жилось, впрочем, не очень хорошо — из-за бедности и неопределенности своего положения. Неожиданно ее судьба коренным образом изменилась.
10 февраля 1730 г. Анна прибыла в село Всехсвятское на окраине Москвы.
В это время в столице собрался весь цвет русского дворянства, созванного на свадьбу Петра II, а очутившегося на его похоронах. Известие о провозглашении Анны Иоанновны императрицей было воспринято с энтузиазмом, но когда просочились слухи о кондициях, среди дворян начались брожение и возмущение.
Когда верховники объявили о кондициях, подписанных Анной, выдавая их за инициативу самой императрицы, дворянство потребовало разрешения представить на обсуждение свои проекты государственного переустройства. Верховникам ничего не оставалось, как согласиться.
Дворяне стали собираться в кружки, обсуждали и писали проекты. В краткий срок было составлено более десятка таких документов, которые подписали не менее тысячи человек.
Было немало сторонников сохранения прежнего положения — неограниченного самодержавия. В Москве им удалось войти в контакт с Анной, которую тщетно пытались оградить от постороннего влияния верховники.
Развязка состоялась 25 февраля, когда после бурных объяснений с верховниками и гвардейцами, Анна «изволила ... изодрать» поданные ей кондиции.
Конституционная идея провалилась. В тот же день москвичи могли наблюдать на небе редкое явление — красное северное сияние. Вероятно, многие восприняли его как знамение.
Первые два года своего правления Анна Иоанновна провела в Москве. В 1730 г., вспомнив о счастливых годах своего детства в Измайлове, императрица учредила новый гвардейский полк — Измайловский. В том же году Анна, уже привыкшая к жизни в благоустроенной Митаве, указала ввести в Москве уличное освещение. Указ от от 27 ноября 1730 г. гласил: «На Москве в Кремле, в Китае, в Белом и в Земляном городах и в Немецкой слободе по большим улицам для зимних ночей сделать из полицмейстерской канцелярии и поставить на столбах фонари стеклянные, один от другого на 10 сажен, все в меру линейно, такие от канцелярии образцовые фонари объявлены и ценою стали каждый по рублю, и чтобы все они были поставлены декабря к 25-му числу; а деньги на то строение надлежит отпустить из штатс-конторы и, сделав оные, для содержания в тех фонаря и починкою отдать обывателям, в которых вместо свеч зажигать масло конопляное с фитилем в какие ночи, когда о том в полицию приказ от двора ее императорского величества будет.
А для показания, как в тех фонарях масло зажигать, взять из Санкт-петербургской полиции фурманщиков 10 человек и распределить сих к смотрению по улицам, и быть в тех фонарях огню до полуночи, а покамест оные фонари и столбы сделаны будут, на Москве объявить, чтоб в те дни, когда приказано будет, всяких чинов люди, которые по всем большим улицам домы свои имеют, те б, у кого палаты и хоромы сделаны по улицам, в окнах свечи ставлены были, смотря по окнам, свечи по 3, по 4, а в малых по 2, также бы и фонари были слюдяные или стеклянные, а паюсных и холстинных отнюдь не было — и гореть тем свечам до окончания полуночи».
В 1732 г. был издан указ об освещении местности и за пределами Земляного города — в Воронцовской слободе за Яузой, за Серпуховскими и Калужскими воротами, за Красными воротами, в Мещанской слободе. При этом устанавливалось следующее расстояние между фонарями: в центре города — 10 саженей, в Белом городе — 15—20 саженей, на окраинах — 20—30 саженей.
Как видно из указа, первые московские фонари были на конопляном масле с фитилями. В конце XVIII в. уличные фонари стояли в Москве на расстоянии 40 саженей, а в кривых переулках — 20 саженей. Всего в городе было 3500 фонарей, на содержание которых отпускалось 4550 рублей, по 1 рублю 30 копеек за каждый фонарь. На масло и фитили расходовалась весьма значительная сумма в 12 тысяч рублей.
Фонари находились в ведении Московской управы благочиния, а надзирали за ними «казенные извозчики», исполнявшие к тому же функции пожарных.
Однако даже освещенная фонарями Москва была не в радость императрице. В 1732 г. она покинула город, и к Петербургу вплоть до 1918 г. возвращается положение столицы.
В середине столетия
В 1731—1732 гг. винные откупщики (компанейщики) для того, чтобы предотвратить контрабандный ввоз вина в Москву, обнесли город деревянным частоколом, получившим название Компанейского вала. Когда частокол сгнил, на его месте в 1742 г. был возведен вал, называвшийся уже более основательно — Камер-коллежским.
091739Вплоть до начала XX столетия он был границей Москвы.
Линия, ограниченная Камер-колежским валом, хорошо прослеживается по названиям улиц, содержащим в себе слово вал: Хамовнический, Трехгорный, Пресненский, Грузинский, Бутырский, Сущевский, Крестовский, Переяславский, Сокольнический, Олений, Богородский, Преображенский, Черкизовский, Семеновский, Измайловский, Крутицкий, Симоновский, Даниловский, Серпуховской.
К Москве тянули подмосковные слободы — Андроньевская, Рогожская, Дорогомиловская, Воротниковская, Сущевская, Мещанская, Немецкая и другие, села — Красное, Покровское (Рубцово), Елохово, Васильевское, а также три солдатские слободы — Семеновская, Преображенская и Лефортовская.
В 1730-е гг. количество постоянно проживавшего в Москве населения составило 138 792 человека. С учетом дворовых и крепостных, живших на дворянских дворах, а также крестьян, приходивших в город на заработки осенью и зимой, надо полагать, что общая численность населения составляла примерно 200 тысяч человек, т.е. был достигнут уровень первых лет XVIII столетия.
В первые десятилетия XVIII в. каменное строительство в городе, а также благоустройство развивались слабо. Однако в 1742 г. были изданы два важных указа. Они предписывали строить дома только с разрешения полиции — и согласно плану общегородской застройки.
902По этому плану ширина улиц должна была равняться 8 саженям (17 м), а переулков — 4 сажени (8,5 м). За основу был принят первый геодезический план Москвы, составленный архитектором И.Мичуриным в 1739 г. В отличие от более ранних планов, он показывал улицы и переулки спрямленными, т.е. являлся одновременно и проектным заданием. Поэтому задачей полиции было следить за тем, чтобы улицы были прямыми и ровными, а дома ставились «в линию», как это предписывалось еще петровским указом 1722 г.
В 1752 г. было подтверждено решение о строительстве домов согласно плану, а ширина улиц и переулков увеличена соответственно до 10 и 6 сажен (21,3 м и 12,8 м).
Большинство строившихся домов были деревянными, что способствовало распространению пожаров, угрожавших Москве на протяжении всего Средневековья.
Наиболее страшными пожарами в XVIII столетии были пожары 1712 г. (тогда сгорели 9 монастырей, 56 церквей и 4500 дворов); 1737 г. (сгорели 11 монастырей, 102 церкви, более 2500 дворов, более 486 лавок) и 1748 г.
Пожар 29 мая 1737 г. был особенно страшен для памятников московской старины, поскольку охватил Кремль и Китай-город. В огне погибли множестве архивных документов, церковное убранство и утварь, пострадали даже мощи святых. Про этот пожар говорили, что Москва «от копеечной свечи сгорела» — по преданию, он начался от свечи, поставленной перед иконой.
Городское благоустройство и санитарное обеспечение Москвы к середине XVIII в. оставляли желать лучшего.
В 1705 г. было указано мостить улицы «диким камнем». Петр приказал собирать с каждых четырехсот крестьянских домов и доставлять в Москву четыре сажени камней разной величины: «аршинного, трехаршинного, полуторааршинного, четвертного и мелкого», «в гусиное яйцо и больше».
Всем приезжающим в Москву вменено было в обязанность привозить с собою «по три камня диких ручных, а чтобы те камни меньше гусиного яйца не были». Каменная пошлина при въезде в город сдавалась караульным.
Однако содержание мостовых требовало больших затрат, и в 1722 г. эта задача была возложена на обывателей: каждый домовладелец был обязан следить за участком улицы перед своим двором.
1411К 1730-м гг. были вымощены только Кремль и главнейшие улицы — Тверская, Никитская, Пречистенка, Сретенка. Остальные по-прежнему во время весенней распутицы покрывались непроходимой грязью. Разливалась в районе Охотного ряда Неглинная, по берегам которой образовывались свалки и зловонные болота.
Городские власти пытались сохранить московские водоемы в чистоте. В 1712 г. был издан указ, предписывавший следить за чистотой улиц, а мусор и нечистоты свозить в отвезенные для этого места и ни в коем случае не сваливать в пруды и реки.
В 1703 г. А.Д.Меншиков очистил известные своим зловонием Поганые пруды, которые после этого получили название Чистых.
XVIII век с его практицизмом стремился преодолеть свойственное для Средневековья единение мертвых и живых. Впрочем, еще при царе Алексее Михайловиче вышел указ, запрещающий хоронить мертвых при церквях Кремля и Китай-города.
Петр I в своей преобразовательной деятельности обратил внимание и на устройство некрополей, и на погребальный ритуал.
Император стремился использовать для воплощения всегосударственной европеизации и ту область, которая до этого была исключительно частным делом. В создании нового похоронного церемониала Петр опирался прежде всего на опыт протестантских стран Западной Европы.
Первым по-новому обставленным было погребение адмирала Ф.Я.Лефорта, умершего в 1699 г., подробно описанное И.Г.Корбом. В этой церемонии впервые участвовали регулярные войска (Семеновский, Преображенский и Лефортовский полки) и иностранные посланники. Над гробом умершего читал проповедь протестантский священник.
Во время другой подобной церемонии — похорон князя-кесаря Ф.Ю.Ромодановского в Георгиевском монастыре в 1717 г. — царь обратил внимание на то, что надгробия, расположенные на территории монастыря, мешают движению войск в траурной процессии.
Это вызвало указ Петра I 12 апреля 1722 г., предписывавший «надгробные камни при церквах и в монастырях опускать вровень с землею; надписи на камнях делать сверху; которые же камни неудобно так разместить, употреблять их в строение церковное».
550О том, что этот указ был приведен в исполнение, сохранилось свидетельство архиепископа Новгородского Феофана Прокоповича, который в 1737 г. доносил, что «гробница с немалым украшением», стоявшая над могилой ересиарха И.Суслова в Ивановском монастыре, была снесена после указа о сносе могильных камней, а надпись с надгробия вмонтирована в стену церковной трапезной.
С этого указа начинается череда указов и постановлений, направленных на искоренение старомосковских традиций в погребении, в устройстве кладбищ. Этот процесс вызывал много проблем как организационного, так и социального характера.
Заботясь о внешнем благолепии некрополей и их пригодности для совершения церемоний, Петр I 10 октября 1723 г. издал указ о запрете погребения в пределах города — кроме «знатных персон», и об отводе для погребения загородных монастырей и приходских церквей.
Однако этот указ не исполнялся.
1491Императрица Елизавета Петровна была вынуждена во время своего пребывания в Москве в 1748 г. издать указ (2 июля) о запрете погребать при церквях, находящихся на дороге от Кремля до Головинского дворца на Яузе, т.е. на пути следования ее кортежа.
Указ касался церквей, расположенных на улицах Никольской, Ильинке, Мясницкой, Старой и Новой Басманной. Могилы при этих церквях было указано сровнять с землей, а надгробия употребить в церковное строение. Причиной подобного указа был, несомненно, характер императрицы, чрезвычайно суеверной и стремившейся оградить себя от печальных предзнаменований.
Для погребения умерших прихожан этих церквей императрица указала отвести место за городом, где выстроить церковь «на свой кошт». 2 августа 1748 г. этот указ был подтвержден Московской консисторией — и дано было распоряжение пока использовать для погребения ближайшие церкви.
Одновременно шли работы по устройству первого московского городского кладбища, каким стало Лазаревское, образованное в Марьиной роще.
Кладбищенская церковь во имя Воскресения Лазаря Четверодневного была освящена 21 декабря 1750 г.
После отъезда императрицы в Санкт-Петербург погребения при церквях на Никольской, Ильинке, Мясницкой и Басманных улицах возобновились, но запрещение было подтверждено в 1755 г. московским митрополитом Платоном.
Возможно, что причиной стало прошение причта новоустроенной кладбищенской церкви Лазаря. Кладбищенское духовенство в марте 1752 г. доносило митрополиту Платону, что «ныне на оное [запрещение] невзирая, ни на что учинят погребение в монастырях и церквях, кто где пожелает», а у церкви Лазаря хоронят самых бедных, отчего церковь «приходит в пустоту», так как «в штате против других церквей не положена и прихода не имеет».
В ином положении оказался причт церкви Троицы в Сыромятниках, причисленной к тем храмам, в которых было запрещено погребение, несмотря на то, что находится этот храм вдалеке от дороги — в «глухом месте». Прихожане покинули эту церковь, и она также пришла в запустение, почему причт просил дозволить возобновить погребения.
«Порфироносная вдова»
Одновременно с проведением розыска и казней Петр I вел усиленные переговоры с представителями польского и датского дворов о заключении военного союза против Швеции. В ноябре 1699 г. эти договоры были заключены, и царь начал готовиться к войне.
22 августа 1700 г. Петр покинул Москву и двинулся к Нарве с тем, чтобы потерпеть под стенами этой крепости первое сокрушительное поражение от Карла XII, положившее начало изнурительной Северной войне.
Во время войны Петр I, и ранее не жаловавший Москву, бывал в ней редко. В 1703 г. Петром был основан в устье Невы Санкт-Петербург, который и стал любимым местом пребывания царя, а с 1712 г. — столицей Российского государства.
1503В то время как новый город рос и отстраивался под неусыпным наблюдением преобразователя, Москва терпела на себе все тяготы войны. В конце 1700 г. вышел указ о чеканке медных денег. Его результатом стало не только пополнение казны, но и девальвация рубля и инфляция. В 1701 г. царь приказал сломать в Кремле и в Китай-городе каменные дома бояр Одоевского и Салтыкова, здания Каменного и Судного приказов, церкви и иное «каменное строение».
Причины этого распоряжения не вполне ясны. В 1714 г., однако, вышел указ, запрещавший возведение каменных зданий во всех городах государства, кроме Санкт-Петербурга.
Многократно усилилось налоговое бремя. В 1699 г. была проведена городская реформа. 30 января было обнародовано два указа — один касался управления Москвой, другой — управления в провинциальных городах. В Москве было указано создать особый орган для управления городом и сбора налогов — Бурмистрскую палату. Ее составляли выборные из купцов и посадских.
В результате выборов в состав Палаты вошли представители посадского населения 25 московских слобод и 8 бурмистров от Гостиной сотни. При этом основную роль в составе Палаты играли представители крупного купечества, которые взяли в свои руки сбор налогов.
Налоги с посадского населения увеличивались вдвое. Правительство комментировало реформу стремлением упорядочить налогообложение и избавить горожан от «многих приказных волокит», вводящих их в разорение. Однако основной целью реформы являлось, конечно, пополнение казны.
Примечательно, что указ предписывал обязательное введение бурмистрского управления в Москве, в то время как в других городах жители могли выбирать: оставаться ли им по-прежнему под управлением воевод или вводить у себя новую систему, но платить двойные налоги.
Причиной тому было то, что Москва, как и ранее, являлась крупнейшим торговым центром страны, на долю которого, например, в 1709 г. приходилось 86,8% таможенных сборов со всего государства. Даже если принять неизбежные ошибки в исчислении, а также контрабанду и иные формы уклонения от налогов в провинции, эта цифра показывает то громадное значение, которое имела Москва во внутренней торговле России.
2035На практике значение московской Бурмистрской палаты не ограничилось сбором налогов в Москве и Московском уезде, а также административным и судебным управлением. На Палату были возложены задачи сбора налогов со всех российских городов, и она приобрела своеобразное значение главного городского казначейства.
Корыстолюбие бурмистров, ничуть не меньшее, чем прежних воевод и приказных, заставило царя ввести должность обер-инспектора Палаты, на которую был назначен Алексей Александрович Курбатов.
Курбатов стал известен царю в 1700 г., когда в форме подметного письма подал предложение о введении по всему государству гербовой бумаги для написания прошений и иных документов. Курбатов был крепостным боярина Б.П.Шереметева, в 1697—1698 гг. сопровождал его в поездке по Европе, где и подметил этот способ пополнения казны.
Этот проект был сразу же введен в действие, а Курбатов освобожден от крепостной зависимости и пожалован в дьяки в Оружейную палату. Вскоре он получил своеобразную должность «прибыльщика» — изобретателя новых налогов.
А вслед за Курбатовым были пожалованы в прибыльщики и иные лица, которым было велено «чинить государю прибыли». В результате появились новые налоги — налог с дубовых гробов, бородовая пошлина и т.д.
Именно непомерное усиление налогового бремени способствовало не только падению веса и значения крупнейшей московской купеческой корпорации — Гостиной сотни, но и ее полному разложению к концу правления Петра I. Несмотря на то, что численность членов Гостиной сотни в Москве не уменьшилась, а даже увеличилась, обезденежели капиталы; скромнее стал и размах торговых операций. Налоги, однако, раскладывались на всю корпорацию, и за неимущих или выбывших из состава Гостиной сотни платили ее более состоятельные члены. В 1728 г. звание гостя было окончательно упразднено.
1451Проследить влияние налоговых нововведений Петра I на обнищание и убыль численности городского и сельского населения вообще довольно трудно, поскольку данные переписей населения 1678 и 1710 гг. не полны, а в ряде случаев не слишком точны. Однако П.Н.Милюков в начале XX в. полагал, что убыль населения составила в то время 19,5%.
Если в провинции убыль населения была вызвана (помимо смертей, ссылок и казней) бегством от налогов и рекрутского набора в труднодоступные районы, в Москве убыль — происходила и за счет переселения москвичей в Санкт-Петербург. Первыми покидали старую столицу дворяне со своими дворовыми людьми, чиновники, казенные ремесленники и купцы, которых переводили в Петербург насильно, по указам.
В начале XVIII в. общая численность населения Москвы составляла примерно 200 тыс. человек, то к 1725 г. в ней проживало 140—150 тыс. Особенно заметна убыль среди москвичей-дворян. В 1701 г. дворяне имели в Москве 3223 двора, на которых проживало примерно 20 тысяч человек, а в конце века таковых насчитывалось всего 8600 человек. Число посадских, более всего страдавших от налогов, тоже уменьшилось — в подворном исчислении с 6568 дворов в 1701 г. до 2701 в 1709 г.
И всё же в первые годы XVIII в. Москва занимала немалое место в преобразовательной деятельности Петра. Особенное значение ей придавалось в осуществлении программы распространения европеизированного образования.
Во время своего заграничного путешествия в составе Великого посольства Петр нанял в Англии трех преподавателей, силами которых думал начать организацию школ. Задачу образования Петр видел в том, чтобы «из школы ... во всякие потребы люди благоразумно учася, происходили в церковную службу и в гражданскую, и воинствовати, и знати строение и докторское врачевское искусство».
Англичане прибыли в Россию в 1699 г., но указ о создании Школы математических и навигацких наук был обнародован только 14 января 1701 г. Школа должна была находиться в ведении Оружейной палаты, которую возглавлял прибыльщик Курбатов. Расположилось это учебное заведение в здании Сухаревой башни.
1933Письмо А.Курбатова к адмиралу Ф.Головину (1703) рисует состояние Навигацкой школы так: «По 16 июля прибрано и учится 200 человек... Англичане учат их той науке чиновно, а когда временем загуляются или по своему обыкновению почасту и долго проспят. Имеем по приказу милости твоей определенного им помоществователем Леонтия Магницкого, который непрестанно при той школе бывает и всегда имеет тщание не только к единому ученикам в науке радению, но и к иным к добру поведениям, в чем те англичане, видя в школах его управление непоследнее, обязали себя к нему, Леонтию, ненавидением, так, что уже просил он, Леонтий, от частого их на него гневоимания от школы свободости».
Об учениках и учебной программе Навигацкой школы Курбатов писал: «Прибрано учеников со 180 человек охотников всяких чинов людей, а учатся все арифметике, из которых человек десять учат радиксы и готовы совершенно в геометрию, только имеем нужду в лишении инструментов... А ныне многие из всяких чинов и прожиточные люди припознали тоя науки сладость, отдают в те школы детей своих, а иные, и сами недоросли, и рейтарские дети, и молодые из приказов подьячие приходят с охотою немалою... Навигацких наук учеников посажено и учатся в геометрии 12 человек, а еще поспевают человек с 20; точию доношу о сем, что учителя учат нерадиво, а ежели бы не опасались Магницкого, многое было бы у них продолжение для того, что которые учатся отсропонятно, тех бранят и велят дожидаться меньших; только я ему, Магницкому, молчать им не велел, а меньшой учитель, рыцарь Грейс, ни к чему не годный в непостоянстве всяким и в плутовстве блядском, и учеников потворствует, и сам больший учитель его не любит» (1709).
Леонтий Федорович Магницкий (1669—1739) — выдающийся ученый того времени, автор первого русского учебника по математике. В 1703 г. в Москве была напечатана книга Магницкого «Арифметика, сиречь наука числительная...» — значительный по объему фолиант в 600 страниц полулистового формата.
Печатанию «Арифметики» предшествовало прошение «некоего иноземца», поданное в 1701 г. А.Курбатову, «чтоб ему печатать книги Арифметики», но Магницкий, прочтя книгу, признал ее негодной — «переведена на славенский диалект зело неисправно, и разуметь невозможно, и дивных вещей нет».
Курбатов согласился с Магницким и приложил немалые старания к тому, чтобы Магницкий мог составить свой учебник, а затем и для публикации этой книги.
Одновременно с Навигацкой школой возникли Курсы иностранных языков при Посольском приказе, Немецкая школа Николая Швимера. Была возобновлена деятельность Славяно-греко-латинской академии, захиревшей в конце 1690-х гг.
В 1717 г. в ней обучалось 290 учеников, в 1725 г. — уже 629. Как известно, в числе студентов Академии в 1731—1734 гг. был и Ломоносов.
В 1707 г. при Московском военном госпитале организуется Медицинская школа. В 1712 г. возникают Инженерная и Артиллерийская школы в Москве (впоследствии переведенные в новую столицу). В 1715 г. учреждается в Петербурге Морская академия. В Москве остаются Математические классы.
Особое место среди школ петровской эпохи занимает Гимназия пастора Э.Глюка, созданная в 1703 г. в доме В.Ф.Нарышкина на Покровке. Эта школа имела широкую образовательную программу. Подростки и юноши изучали по выбору любой из трех (затем — из пяти) иностранных языков, арифметику, математику, географию, «делательную итику», политику, искусство танцев и каламбуров, верховую езду. Школа Глюка занималась обучением дворян, в которых педагоги хотели видеть по-западному образованных людей и по-европейски учтивых кавалеров.
После смерти пастора его учебное заведение было преобразовано в языковую школу, из которой впоследствии обособились немецкие, французские, шведские и латинские классы, составившие Четырехъязычную школу.
Уже в первые годы существования петровских школ можно было видеть реальные результаты их деятельности. Начальник Медицинской школы доктор Бидлоо, в обучении у которого было пятьдесят студентов, писал царю: «Лучших из сих студентов его императорского величества священной особе или лучшим господам рекомендовать не стыдиться».
О деятельности школы пастора Э.Глюка и наследовавшей ей Четырехъязычной школы известно, что они выпустили более 250 человек, знавших иностранные языки.
Навигацкая школа также весьма продвинулась вперед: в 1715 г. когда учителя-англичане были переведены в Морскую академию, в школе остался один только Магницкий, который набрал помощников из бывших учеников и продолжил дело по обучению «грамоте, арифметике, геометрии и тригонометрии».
Просвещение не сводилось к обучению юношества. При Петре всё более существенным фактором жизни общества становилось книгоиздание. От книги ждали, прежде всего, сообщения точных знаний — из области науки, техники, истории, естествознания.
В 1724 г. Петр I, посылая для перевода книгу Пуфендорфа, писал при этом, что следует переводить первый трактат из книги, «понеже в другом не чаю к пользе чтоб нужда была».
Кроме пользы от книг требовалось и воспитание общества в европейском духе. К категории подобных изданий относится «Юности честное зерцало», издания «прикладов, как пишутся комплименты разные» и иная подобная литература.
Наконец, книгам прилагалась и еще одна функция: служить «к славе нашему превысочайшему имени и всему российскому нашему царствию, меж европейскими монархами к цветущей наивящей похвале и к общей народной пользе и прибытку». Подобной, вполне пропагандистской книгой, являлась, например, «Гистория Северной войны», объяснявшая причины вступления России в войну, излагавшая ход событий, воспевавшая военный гений Петра и русских полководцев, а также подвиги солдат.
Более успешно выполняла агитационные функции первая русская печатная газета — «Ведомости». Указ о печатании газеты «по ведомости о воинских и о всяких делах, которые надлежит для объявления Московского и окрестных государств людям», был дан 17 декабря 1702 г. Первый номер газеты, редактировавшийся самим царем, вышел в 1703 г. под названием «Ведомости о военных и иных делах, достойных знания и памяти случившихся в Московском государстве, и в иных окрестных странах».
В числе известий первого номера «Ведомостей» были следующие: «На Москве вновь ныне пушек медных гоубиц и мартиров вылито 400. Те пушки ядром по 24, по 18 и по 12 фунтов. Гоубицы бомбом пудовые и полупудовые. Мартиры бомбом девяти, трех и двухпудовые и менше. И еще много форм готовых великих и средних к литью пушек, гоубиц и мартиров. А медь на пушечном дворе, которая приготовлена к новому литью, больше 4000 пуд лежит.
Повелением его величества московские школы оумножаютя, и 45 человек слушают философию, и уже диалектику окончили. В математической штурманской школе болше 300 человек оучатся, и добре науку приемлют.
На Москве ноября с 24 числа по 24 декабрь родилось мужска и женска полу 386 человек.
Из Персиды пишут: индийский царь послал в дарах великому государю нашему слона и иных вещей немало. Из града Шемахи послан он в Астрахань сухим путем».
Газета издавалась в Москве вплоть до 1711 г.
В 1709 г. на территории государства были образованы восемь крупных административных образований — губерний. Москва стала центром Московской губернии, в которую вошли кроме нее 39 городов с уездами — Владимир, Суздаль, Коломна, Серпухов, Калуга, Можайск и другие. Некоторые из них находились на расстоянии более 300 верст от столицы.
Московским генерал-губернатором был назначен боярин Тихон Никитич Стрешнев, бывший дядькой царя и пользовавшийся его доверием и уважением. Согласно указу, на организацию губернских учреждений Т.Н.Стрешневу был отпущен один год.
Опорой генерал-губернатора стала канцелярия, которая решала практически все дела, касавшиеся гражданского управления вверенной территорией. Помимо гражданских дел канцелярия решала и вопросы обеспечения армии продовольствием и обмундированием, размещения войск на постой и т.д.
Внутренними делами в самой Москве занимался обер-комендант, ведавший полицией и московским гарнизоном. С 1722 г. во главе московской полиции был поставлен обер-полицмейстер, подчинявшийся высшему начальству в Петербурге.
Почти сразу же после образования Московской губернии оказалось, что канцелярия не в состоянии справиться с огромным числом свалившихся на нее задач. Вскоре губерния была разделена на семь провинций, во главе которых поставили обер-комендантов, а провинции — на уезды, под управлением комендантов.
Новая губернская реформа 1719 г. еще более урезала властные полномочия губернаторов. Управление провинциями перешло в ведение городовых воевод, а вместо 8 губерний было образовано 11. Наконец, было введено более мелкое деление и внутри провинций. Они разделялись на дистрикты, размер которых устанавливался в 2000 дворов, считая по переписи 1678 г.
В Московской губернии, по-прежнему остававшейся одной из крупнейших, насчитывалось 19 дистриктов (в то время как в Орловской и Калужской — 8, в Тульской — 7, в Угличской — 4 и т.д.).
Губернское и провинциальное управление по-прежнему оставалось громоздким и разветвленным. В распоряжении воевод находился целый штат сотрудников, отвечавший за различные отрасли внутреннего управления: камериры осуществляли бухгалтерские функции, рентмейстеры были провинциальными казначеями и отвечали за хранение казенных запасов, земские комиссары считались главами исполнительной власти дистриктов.
Вся эта иерархия вершилась московским генерал-губернатором, однако воеводы зачастую стремились самостоятельно решать многие вопросы, не обращаясь в Москву.
В самом городе также существовали органы власти, действовавшие независимо друг от друга и зачастую друг друга дублировавшие.
К концу петровского царствования Бурмистрская палата потеряла свои функции органа центрального управления всем посадским населением государства. Однако необходимость в таком учреждении ощущалась, и в 1721 г. был создан институт магистратов, главнейший из который также размещался в Москве. Магистраты ведали сбором налогов, судебно-полицейскими делами, касавшимися посадского населения, полицией и вопросами городского благоустройства.
Магистрат формально был выборным, однако это был шаг к уничтожения местного городского самоуправления. В магистрат избирались только лица из первогильдийного купечества; но после их избрания они становились правительственными чиновниками и уже не могли быть переизбраны.
В 1711 г. Т.Н.Стрешнев был назначен в Сенат, а на посту московского генерал-губернатора его фактически сменил Василий Семенович Ершов, выдвинувшийся — как прибыльщик — из крепостных князя М.А.Черкасского.
Ершов в 1711—1712 гг. был управителем Московской губернии, в 1712—1713 гг. — вице-губернатором при губернаторе князе Михаиле Григорьевиче Ромодановском, а после его смерти в 1713 г. оставался в должности вице-губернатора до 1719 г.
С новым губернатором Алексеем Петровичем Салтыковым Ершов не поладил, и в 1714 г. Сенат даже издал специальный указ, запрещающий вице-губернатору без разрешения своего начальника «дела делать». Однако Ершову удалось одолеть противника. По его доносу с обвинением Салтыкова в лихоимстве губернатор был отстранен, а на его место назначен кравчий Кирилл Алексеевич Нарышкин, ранее первый комендант Петербурга.
Нарышкина, также попавшего под следствие, сменил бригадир Иван Лукич Воейков. В 1719 г. ему было поручено временно совмещать должности губернатора и вице-губернатора. Воейков управлял губернией до 1726 г.
В 1720 г. при нем была проведена первая ревизия, а в 1721 г. губернатор руководил выборами в Главный магистрат.
При новом генерал-губернаторе — князе Иване Федоровиче Ромодановском, сыне памятного москвичам князя-кесаря Федора Юрьевича, в течение долгих лет руководившего Преображенским приказом и всем тайным сыском в государстве, в истории Москвы началась новая эпоха.
Опять столица
6 мая 1727 г. в Санкт-Петербурге скончалась императрица Екатерина I, вдова Петра I. Согласно ее завещанию, трон перешел к внуку Петра I, сыну несчастного царевича Алексея, Петру, который и взошел на престол с именем Петра II. К присяге новому императору жителей Москвы приводил генерал-губернатор князь И.Ф.Ромодановский.
1198Молодой государь (Петру II было ко времени вступления на престол 11 лет) был популярен и среди знати, и в народе. Его права на престол — по прямой мужской линии — были неоспоримы. Однако с самых первых шагов своего правления Петр II находился под влиянием А.Д.Меншикова, практически управлявшего всеми делами государства уже при Екатерине II.
Вскоре состоялось производство Меншикова в высший военный чин империи — в генералиссимусы, а 24 мая молодой император обручился с дочерью временщика, княжной Марией Александровной.
Господство Меншикова вызывало ненависть у многих других влиятельных особ. И когда Меншиков тяжело заболел, его противники сумели отвратить от него государя и подчинить его своему влиянию.
Наибольшее влияние на Петра II приобрели князья Долгоруковы.
Князь Иван Алексеевич, молодой повеса и весельчак, сделался лучшим товарищем императора, а его отец Алексей Григорьевич, как и другие Долгоруковы — князь Василий Лукич, князь Сергей Григорьевич, а заодно и воспитатель Петра II, барон Андрей Иванович Остерман, постепенно приобретали для него то значение, на которое претендовал Меншиков, — старших советчиков и главных помощников в управлении государством.
В сентябре 1727 г. Меншиков был арестован и сослан с семьей сначала в Ораниенбург Рязанской губернии (Ранненбаум, Рамбов), а затем в сибирский Березов. Помолвка императора с княжной Меншиковой была расторгнута.
Петр II всё больше сближался с Долгоруковыми, которые увлекали его на охоту, предлагали танцы и иные развлечения. Вскоре у Долгоруковых возник план женитьбы императора на дочери Алексея Григорьевича — княжне Екатерине.
9 января 1728 г. Петр II покинул Петербург и отправился для коронации в Москву. Там его с нетерпением ожидала бабушка — несчастная первая супруга Петра, Евдокия Лопухина, насильно постриженная в монахини в 1718 г. была привлечена к следствию по делу о бегстве своего сына, царевича Алексея, за границу.
В ходе следствия оказалось, что инокиня, находясь в Покровском Суздальском монастыре, вступила в любовную связь с бригадиром Степаном Глебовым. После розыска Глебов был посажен на кол, а Лопухина переведена в Успенский Ладожский монастырь.
При Екатерине I условия содержания бывшей царицы ухудшились — ее перевели в Шлиссельбург, не допускали к ней священника и отняли прислугу. После вступления на престол Петра II она была освобождена, но Меншиков не допустил ее приезда в Петербург, и инокиня Елена обосновалась в Москве, в Новодевичьем монастыре. Вскоре после ее освобождения вышел сенатский указ, повелевающий всем, у кого находятся манифесты о преступлениях царевича Алексея, его матери Лопухиной и Глебова, сдавать их в Петербурге в Сенат, а в Москве в Сенатскую контору. За утайку манифеста грозили судом.
4 февраля, сопровождаемый толпами ликующего народа, Петр II вступил в Москву. Император со своей любимой сестрой Натальей Алексеевной и теткой Елизаветой Петровной — молодой красавицей, в которую юный Петр был влюблен, обосновался в Кремлевском дворце. Там его навещала радостная бабушка, однако царственным внучатам вскоре наскучили ее наставления, и Петр II оправился на богомолье в Троице-Сергиев монастырь.
Коронация Петра II состоялась 24 февраля в Успенском соборе Московского кремля, согласно заведенному церемониалу. К торжеству был приурочен манифест о смягчении налогов и наказаний осужденным.
Восемь дней в Москве длились коронационные торжества; в Кремле и иных местах были устроены фонтаны, из которых струились вино и водка. Днем город был наполнен колокольным звоном, а по вечерам — освещался иллюминацией. Почти сразу же воспоследовали празднования по случаю рождения двоюродного брата императора — Карла-Петра-Ульриха, сына царевны Анны Петровны, будущего Петра III.
Наступившая весна разнообразила развлечения царского двора охотой.
По примеру своего прадеда, царя Алексея Михайловича, Петр II выезжал в богатые дичью подмосковные угодья с большой свитой. Охотились на медведей, волков, лис, зайцев, на птицу — с соколами и ястребами. Постепенно возвращался обычный для XVII столетия царский обиход.
В то Москва вновь стала центром решения важнейших государственных дел, которыми вершили А.И.Остерман, Долгоруковы, Голицыны и другие члены Верховного тайного совета.
Московская жизнь так увлекла молодого государя, что он даже не поехал в Петербург на похороны своей тетки Анны Петровны, скончавшейся вскоре после рождения сына. Вскоре произошла другая потеря в императорской семье, более чувствительная для императора, — в подмосковном Слободском дворце (подле Иноземной слободы) 22 ноября 1728 г. скончалась сестра Петра II Наталья Алексеевна.
Петр II перебрался в Кремль, чтобы не жить, там где скончалась его любимая сестра, а зимой поселился в подмосковных Горенках, где проводил всё свое время. Весной и летом он вновь вернулся в Кремль и Слободской дворец, по-прежнему предавался забавам в обществе Долгоруковых и пренебрегал учебой.
В это время Долгоруковым удалось добиться исполнения своего заветного желания — 30 ноября 1729 г. в московской Иноземной слободе, в Лефортовском дворце, состоялось торжественное обручение молодого государя с княжной Екатериной Долгоруковой. Это дало повод к новым празднествам и увеселениям.
6 января 1730 г. император ездил в Москву на церемонию водоосвящения и, возвратившись в Слободской дворец, пожаловался на нездоровье. На другой день у него обнаружились признаки оспы. Вскоре царю стало полегче, но 17 января он неосторожно открыл окно; болезнь возобновилась с новой силой, и возникла угроза кончины.
Петр II начал впадать в беспамятство. В ночь с 18 на 19 января император крикнул: «Запрягайте сани, хочу ехать к сестре!» Это были его последние слова...
Почти сразу же после смерти Петра II первые лица государства — члены Верховного тайного совета — собрались в Лефортовском дворце. Обсуждался вопрос о новом государе. Князь Алексей Григорьевич Долгоруков попытался было предложить в качестве императрицы свою дочь — нареченную «государыню-невесту», но его не поддержали даже родственники.
Тогда престарелый князь Дмитрий Михайлович Голицын, опытный полководец и дипломат, предложил обратить внимание на старшую линию Романовых — дочерей царя Ивана Алексеевича. Наиболее привлекательной казалась кандидатура средней дочери — Анны, вдовствующей курляндской герцогини.
Когда это предложение верховники поддержали, Голицын высказал и иную мысль — им был предложен проект, несомненно, вынашивавшийся долгие годы. Голицын предлагал ограничить власть самодержца советом из «фамильных» вельмож, без согласия которого в делах ведения войны, в расходовании налогов, крупных пожалований государь не мог действовать.
Эти условия, по мысли Голицына, были оформлены как кондиции, только подписав которые Анна Иоанновна могла взойти на престол. Проект Голицына вызвал горячее одобрение присутствующих, сразу же забывших о давней вражде и спорах. Верховники отправили в столицу Курляндии, Митаву, парламентеров — князя
В.Л.Долгорукого и князя М.М.Голицына, а сами остались ждать решения в Москве. Вскоре они узнали, что 25 января Анна подписала кондиции, а 29-го намеревается отбыть в Москву.
Анна Иоанновна
Четвертая дочь царя Ивана Алексеевича, Анна, родилась в Кремлевском дворце 28 января 1693 г. Через три года ее мать Прасковья Федоровна (урожденная Салтыкова) овдовела, а вскоре переселилась в подмосковное село Измайлово, еще хранившее всю прелесть царских угодий, любовно обустраивавшихся царем Алексеем.
1910В Измайлове были пруды, из которых на звук колокольчика для кормежки выплывали рыбы; красивый сад и огород; дворец на острове; зверинец, в котором при царе Алексее содержались лоси, кабаны, олени, дикобразы и иные дикие звери.
Штат царевны Прасковьи Федоровны состоял из стольников и придворных служителей; помимо них во дворце всегда жили богомольцы и богомолицы, гадальщицы, старухи, калеки и иные приживальцы. Особым уважением среди них пользовался юродивый Тимофей Архипович, некогда иконописец и подьячий. Рассказывали, что Тимофей Архипович предрек царевне Анне ее будущую судьбу и даже говаривал, когда она шла мимо: «Дон! Дон! Грозный царь Иван Васильевич!», намекая, что ее правление будет суровым.
В 1708 г. по указу Петра царевна Прасковья Федоровна была вынуждена покинуть Измайлово и переселиться в Петербург. Вскоре ее средняя дочь отправилась еще дальше от Москвы — в 1710 г. ее выдали замуж за курляндского герцога Фридриха-Вильгельма. В 1711 г. Анна с мужем покинули Петербург, но, не доехав до Митавы, Фридрих-Вильгельм скончался, и молодая вдова-герцогиня стала владетельницей Курляндского герцогства, где ей жилось, впрочем, не очень хорошо — из-за бедности и неопределенности своего положения. Неожиданно ее судьба коренным образом изменилась.
10 февраля 1730 г. Анна прибыла в село Всехсвятское на окраине Москвы.
В это время в столице собрался весь цвет русского дворянства, созванного на свадьбу Петра II, а очутившегося на его похоронах. Известие о провозглашении Анны Иоанновны императрицей было воспринято с энтузиазмом, но когда просочились слухи о кондициях, среди дворян начались брожение и возмущение.
Когда верховники объявили о кондициях, подписанных Анной, выдавая их за инициативу самой императрицы, дворянство потребовало разрешения представить на обсуждение свои проекты государственного переустройства. Верховникам ничего не оставалось, как согласиться.
Дворяне стали собираться в кружки, обсуждали и писали проекты. В краткий срок было составлено более десятка таких документов, которые подписали не менее тысячи человек.
Было немало сторонников сохранения прежнего положения — неограниченного самодержавия. В Москве им удалось войти в контакт с Анной, которую тщетно пытались оградить от постороннего влияния верховники.
Развязка состоялась 25 февраля, когда после бурных объяснений с верховниками и гвардейцами, Анна «изволила ... изодрать» поданные ей кондиции.
Конституционная идея провалилась. В тот же день москвичи могли наблюдать на небе редкое явление — красное северное сияние. Вероятно, многие восприняли его как знамение.
Первые два года своего правления Анна Иоанновна провела в Москве. В 1730 г., вспомнив о счастливых годах своего детства в Измайлове, императрица учредила новый гвардейский полк — Измайловский. В том же году Анна, уже привыкшая к жизни в благоустроенной Митаве, указала ввести в Москве уличное освещение. Указ от от 27 ноября 1730 г. гласил: «На Москве в Кремле, в Китае, в Белом и в Земляном городах и в Немецкой слободе по большим улицам для зимних ночей сделать из полицмейстерской канцелярии и поставить на столбах фонари стеклянные, один от другого на 10 сажен, все в меру линейно, такие от канцелярии образцовые фонари объявлены и ценою стали каждый по рублю, и чтобы все они были поставлены декабря к 25-му числу; а деньги на то строение надлежит отпустить из штатс-конторы и, сделав оные, для содержания в тех фонаря и починкою отдать обывателям, в которых вместо свеч зажигать масло конопляное с фитилем в какие ночи, когда о том в полицию приказ от двора ее императорского величества будет.
А для показания, как в тех фонарях масло зажигать, взять из Санкт-петербургской полиции фурманщиков 10 человек и распределить сих к смотрению по улицам, и быть в тех фонарях огню до полуночи, а покамест оные фонари и столбы сделаны будут, на Москве объявить, чтоб в те дни, когда приказано будет, всяких чинов люди, которые по всем большим улицам домы свои имеют, те б, у кого палаты и хоромы сделаны по улицам, в окнах свечи ставлены были, смотря по окнам, свечи по 3, по 4, а в малых по 2, также бы и фонари были слюдяные или стеклянные, а паюсных и холстинных отнюдь не было — и гореть тем свечам до окончания полуночи».
В 1732 г. был издан указ об освещении местности и за пределами Земляного города — в Воронцовской слободе за Яузой, за Серпуховскими и Калужскими воротами, за Красными воротами, в Мещанской слободе. При этом устанавливалось следующее расстояние между фонарями: в центре города — 10 саженей, в Белом городе — 15—20 саженей, на окраинах — 20—30 саженей.
Как видно из указа, первые московские фонари были на конопляном масле с фитилями. В конце XVIII в. уличные фонари стояли в Москве на расстоянии 40 саженей, а в кривых переулках — 20 саженей. Всего в городе было 3500 фонарей, на содержание которых отпускалось 4550 рублей, по 1 рублю 30 копеек за каждый фонарь. На масло и фитили расходовалась весьма значительная сумма в 12 тысяч рублей.
Фонари находились в ведении Московской управы благочиния, а надзирали за ними «казенные извозчики», исполнявшие к тому же функции пожарных.
Однако даже освещенная фонарями Москва была не в радость императрице. В 1732 г. она покинула город, и к Петербургу вплоть до 1918 г. возвращается положение столицы.
В середине столетия
В 1731—1732 гг. винные откупщики (компанейщики) для того, чтобы предотвратить контрабандный ввоз вина в Москву, обнесли город деревянным частоколом, получившим название Компанейского вала. Когда частокол сгнил, на его месте в 1742 г. был возведен вал, называвшийся уже более основательно — Камер-коллежским.
091739Вплоть до начала XX столетия он был границей Москвы.
Линия, ограниченная Камер-колежским валом, хорошо прослеживается по названиям улиц, содержащим в себе слово вал: Хамовнический, Трехгорный, Пресненский, Грузинский, Бутырский, Сущевский, Крестовский, Переяславский, Сокольнический, Олений, Богородский, Преображенский, Черкизовский, Семеновский, Измайловский, Крутицкий, Симоновский, Даниловский, Серпуховской.
К Москве тянули подмосковные слободы — Андроньевская, Рогожская, Дорогомиловская, Воротниковская, Сущевская, Мещанская, Немецкая и другие, села — Красное, Покровское (Рубцово), Елохово, Васильевское, а также три солдатские слободы — Семеновская, Преображенская и Лефортовская.
В 1730-е гг. количество постоянно проживавшего в Москве населения составило 138 792 человека. С учетом дворовых и крепостных, живших на дворянских дворах, а также крестьян, приходивших в город на заработки осенью и зимой, надо полагать, что общая численность населения составляла примерно 200 тысяч человек, т.е. был достигнут уровень первых лет XVIII столетия.
В первые десятилетия XVIII в. каменное строительство в городе, а также благоустройство развивались слабо. Однако в 1742 г. были изданы два важных указа. Они предписывали строить дома только с разрешения полиции — и согласно плану общегородской застройки.
902По этому плану ширина улиц должна была равняться 8 саженям (17 м), а переулков — 4 сажени (8,5 м). За основу был принят первый геодезический план Москвы, составленный архитектором И.Мичуриным в 1739 г. В отличие от более ранних планов, он показывал улицы и переулки спрямленными, т.е. являлся одновременно и проектным заданием. Поэтому задачей полиции было следить за тем, чтобы улицы были прямыми и ровными, а дома ставились «в линию», как это предписывалось еще петровским указом 1722 г.
В 1752 г. было подтверждено решение о строительстве домов согласно плану, а ширина улиц и переулков увеличена соответственно до 10 и 6 сажен (21,3 м и 12,8 м).
Большинство строившихся домов были деревянными, что способствовало распространению пожаров, угрожавших Москве на протяжении всего Средневековья.
Наиболее страшными пожарами в XVIII столетии были пожары 1712 г. (тогда сгорели 9 монастырей, 56 церквей и 4500 дворов); 1737 г. (сгорели 11 монастырей, 102 церкви, более 2500 дворов, более 486 лавок) и 1748 г.
Пожар 29 мая 1737 г. был особенно страшен для памятников московской старины, поскольку охватил Кремль и Китай-город. В огне погибли множестве архивных документов, церковное убранство и утварь, пострадали даже мощи святых. Про этот пожар говорили, что Москва «от копеечной свечи сгорела» — по преданию, он начался от свечи, поставленной перед иконой.
Городское благоустройство и санитарное обеспечение Москвы к середине XVIII в. оставляли желать лучшего.
В 1705 г. было указано мостить улицы «диким камнем». Петр приказал собирать с каждых четырехсот крестьянских домов и доставлять в Москву четыре сажени камней разной величины: «аршинного, трехаршинного, полуторааршинного, четвертного и мелкого», «в гусиное яйцо и больше».
Всем приезжающим в Москву вменено было в обязанность привозить с собою «по три камня диких ручных, а чтобы те камни меньше гусиного яйца не были». Каменная пошлина при въезде в город сдавалась караульным.
Однако содержание мостовых требовало больших затрат, и в 1722 г. эта задача была возложена на обывателей: каждый домовладелец был обязан следить за участком улицы перед своим двором.
1411К 1730-м гг. были вымощены только Кремль и главнейшие улицы — Тверская, Никитская, Пречистенка, Сретенка. Остальные по-прежнему во время весенней распутицы покрывались непроходимой грязью. Разливалась в районе Охотного ряда Неглинная, по берегам которой образовывались свалки и зловонные болота.
Городские власти пытались сохранить московские водоемы в чистоте. В 1712 г. был издан указ, предписывавший следить за чистотой улиц, а мусор и нечистоты свозить в отвезенные для этого места и ни в коем случае не сваливать в пруды и реки.
В 1703 г. А.Д.Меншиков очистил известные своим зловонием Поганые пруды, которые после этого получили название Чистых.
XVIII век с его практицизмом стремился преодолеть свойственное для Средневековья единение мертвых и живых. Впрочем, еще при царе Алексее Михайловиче вышел указ, запрещающий хоронить мертвых при церквях Кремля и Китай-города.
Петр I в своей преобразовательной деятельности обратил внимание и на устройство некрополей, и на погребальный ритуал.
Император стремился использовать для воплощения всегосударственной европеизации и ту область, которая до этого была исключительно частным делом. В создании нового похоронного церемониала Петр опирался прежде всего на опыт протестантских стран Западной Европы.
Первым по-новому обставленным было погребение адмирала Ф.Я.Лефорта, умершего в 1699 г., подробно описанное И.Г.Корбом. В этой церемонии впервые участвовали регулярные войска (Семеновский, Преображенский и Лефортовский полки) и иностранные посланники. Над гробом умершего читал проповедь протестантский священник.
Во время другой подобной церемонии — похорон князя-кесаря Ф.Ю.Ромодановского в Георгиевском монастыре в 1717 г. — царь обратил внимание на то, что надгробия, расположенные на территории монастыря, мешают движению войск в траурной процессии.
Это вызвало указ Петра I 12 апреля 1722 г., предписывавший «надгробные камни при церквах и в монастырях опускать вровень с землею; надписи на камнях делать сверху; которые же камни неудобно так разместить, употреблять их в строение церковное».
550О том, что этот указ был приведен в исполнение, сохранилось свидетельство архиепископа Новгородского Феофана Прокоповича, который в 1737 г. доносил, что «гробница с немалым украшением», стоявшая над могилой ересиарха И.Суслова в Ивановском монастыре, была снесена после указа о сносе могильных камней, а надпись с надгробия вмонтирована в стену церковной трапезной.
С этого указа начинается череда указов и постановлений, направленных на искоренение старомосковских традиций в погребении, в устройстве кладбищ. Этот процесс вызывал много проблем как организационного, так и социального характера.
Заботясь о внешнем благолепии некрополей и их пригодности для совершения церемоний, Петр I 10 октября 1723 г. издал указ о запрете погребения в пределах города — кроме «знатных персон», и об отводе для погребения загородных монастырей и приходских церквей.
Однако этот указ не исполнялся.
1491Императрица Елизавета Петровна была вынуждена во время своего пребывания в Москве в 1748 г. издать указ (2 июля) о запрете погребать при церквях, находящихся на дороге от Кремля до Головинского дворца на Яузе, т.е. на пути следования ее кортежа.
Указ касался церквей, расположенных на улицах Никольской, Ильинке, Мясницкой, Старой и Новой Басманной. Могилы при этих церквях было указано сровнять с землей, а надгробия употребить в церковное строение. Причиной подобного указа был, несомненно, характер императрицы, чрезвычайно суеверной и стремившейся оградить себя от печальных предзнаменований.
Для погребения умерших прихожан этих церквей императрица указала отвести место за городом, где выстроить церковь «на свой кошт». 2 августа 1748 г. этот указ был подтвержден Московской консисторией — и дано было распоряжение пока использовать для погребения ближайшие церкви.
Одновременно шли работы по устройству первого московского городского кладбища, каким стало Лазаревское, образованное в Марьиной роще.
Кладбищенская церковь во имя Воскресения Лазаря Четверодневного была освящена 21 декабря 1750 г.
После отъезда императрицы в Санкт-Петербург погребения при церквях на Никольской, Ильинке, Мясницкой и Басманных улицах возобновились, но запрещение было подтверждено в 1755 г. московским митрополитом Платоном.
Возможно, что причиной стало прошение причта новоустроенной кладбищенской церкви Лазаря. Кладбищенское духовенство в марте 1752 г. доносило митрополиту Платону, что «ныне на оное [запрещение] невзирая, ни на что учинят погребение в монастырях и церквях, кто где пожелает», а у церкви Лазаря хоронят самых бедных, отчего церковь «приходит в пустоту», так как «в штате против других церквей не положена и прихода не имеет».
В ином положении оказался причт церкви Троицы в Сыромятниках, причисленной к тем храмам, в которых было запрещено погребение, несмотря на то, что находится этот храм вдалеке от дороги — в «глухом месте». Прихожане покинули эту церковь, и она также пришла в запустение, почему причт просил дозволить возобновить погребения.
Re: Я интересуюсь Москвой 1-половины XVIII века
Огромное спасибо за участие.
Чувствую долг несколько прояснить объект своего интереса.
То, что Москва первые 50 лет 18 века была была всё ещё столицей, это несомненно. То, что Анна-Ванна короновалась здесь. что до 32 года из Москвы же и правила, и лишь после переехала в С-Пб., что её кабинетное село было Измайлово, и это обстоятельство имело такие последствия, как безнаказанные бесчинства солдат Измайловского полка, что в Скородоме проводились недоимочные облавы, что пороли и купцов, и дворян, и много чего ещё было, это известно. Смена декораций с приходом Елизаветы тоже в общих чертах ясна (Покровская слобода, Мытыщи, прочая, прочая).
Меня интересуют мелкие, что ли, подробности. Какие помещения занимали дворовые в дворянском (в купеческом) доме? Где они столовались? Типовое расположение помещений для хозяяев дома. Как были организованы бытовые помещения дома? Как они, кстати, назывались? В доме Толстого в Москве я был, но это 19 век, а мне нужен 18, и то, не Екатерининское время, а начиная с 30-х годов и к 70-м. В отношении города в целом тоже интерес на "мелочах". Много таких "мелочей" (лично я их мелочами не считаю) приводит Гиляровский, но это 19-й в. Первоклассный материал книги Матвея Комарова, но там мало. Кое-что есть у Новикова, хотя это уже вторая половина 18 в. Но и этого мало.
Вот, такой я прихотливый дядя...
Чувствую долг несколько прояснить объект своего интереса.
То, что Москва первые 50 лет 18 века была была всё ещё столицей, это несомненно. То, что Анна-Ванна короновалась здесь. что до 32 года из Москвы же и правила, и лишь после переехала в С-Пб., что её кабинетное село было Измайлово, и это обстоятельство имело такие последствия, как безнаказанные бесчинства солдат Измайловского полка, что в Скородоме проводились недоимочные облавы, что пороли и купцов, и дворян, и много чего ещё было, это известно. Смена декораций с приходом Елизаветы тоже в общих чертах ясна (Покровская слобода, Мытыщи, прочая, прочая).
Меня интересуют мелкие, что ли, подробности. Какие помещения занимали дворовые в дворянском (в купеческом) доме? Где они столовались? Типовое расположение помещений для хозяяев дома. Как были организованы бытовые помещения дома? Как они, кстати, назывались? В доме Толстого в Москве я был, но это 19 век, а мне нужен 18, и то, не Екатерининское время, а начиная с 30-х годов и к 70-м. В отношении города в целом тоже интерес на "мелочах". Много таких "мелочей" (лично я их мелочами не считаю) приводит Гиляровский, но это 19-й в. Первоклассный материал книги Матвея Комарова, но там мало. Кое-что есть у Новикова, хотя это уже вторая половина 18 в. Но и этого мало.
Вот, такой я прихотливый дядя...
-
rokugan
Re: Я интересуюсь Москвой 1-половины XVIII века
Я правильно понимаю, что вы интересуетесь так называемой историей повседневности, или историей быта?
Это моя самая любимая тема
Могу посоветовать несколько книг из своей библиотечки, уж не знаю, найдете ли вы там что для себя новое, но тем не менее:
1. Каменский, Повседневность русских городских обывателей, 2006 г.
2. Акельев, Повседневная жизнь воровского мира Москвы, 2012
3. Беловинский, История русской материальной культуры, 1995
Это так, что под рукой оказалось и имеет отношение к интересующему вас периоду.
Это моя самая любимая тема
Могу посоветовать несколько книг из своей библиотечки, уж не знаю, найдете ли вы там что для себя новое, но тем не менее:
1. Каменский, Повседневность русских городских обывателей, 2006 г.
2. Акельев, Повседневная жизнь воровского мира Москвы, 2012
3. Беловинский, История русской материальной культуры, 1995
Это так, что под рукой оказалось и имеет отношение к интересующему вас периоду.
Re: Я интересуюсь Москвой 1-половины XVIII века
Чувствительнейшее мерси за участие. Тема здесь была открыта довольно давно; знания, которые мне были необходимы, я получил в более или менее полном (для своих нужд) объёме, но, тем не менее, чрезвычайно признателен за участие и рад появлению единомышленника.
Сразу оговорюсь. То, что Вы называете "историей повседневности", я и считаю собственно историей. Ну, а рассуждения о глобальных тенденциях это не более, чем досужий трёп.
Книги "Повседневность русских городских обывателей"
и " История русской материальной культуры", о которых Вы упоминаете, меня заинтересовали. Постараюсь с ними ознакомиться. В свою очередь, могу сообщить Вам о книгах современной дамы-краеведа Т.З. Бирюковой "В Москве-матушке при царе батюшке" и "Москвичи и москвички". Очень много -- просто о-очень много -- занимательных деталей из прошлого Москвы.
Ещё раз благодарю за сочувствие, за желание помочь и за помощь.
Сразу оговорюсь. То, что Вы называете "историей повседневности", я и считаю собственно историей. Ну, а рассуждения о глобальных тенденциях это не более, чем досужий трёп.
Книги "Повседневность русских городских обывателей"
и " История русской материальной культуры", о которых Вы упоминаете, меня заинтересовали. Постараюсь с ними ознакомиться. В свою очередь, могу сообщить Вам о книгах современной дамы-краеведа Т.З. Бирюковой "В Москве-матушке при царе батюшке" и "Москвичи и москвички". Очень много -- просто о-очень много -- занимательных деталей из прошлого Москвы.
Ещё раз благодарю за сочувствие, за желание помочь и за помощь.